Кинодрафт: «Миф и жизнь в кино» Александра Талала
Талал не лезет в карман за словом – и учит не только умно, но и увлекательно.
Он подмечает важные тропы («Пир во время чумы и любовь во время холеры всегда острее и монументальнее. Как любовные метания Скарлетт О’Хары на фоне войны Севера и Юга»).
На пальцах показывает, что даже в основе «Тора» лежит «скелет вполне шекспировской пьесы» («Один умирает, а бессильный Тор может лишь оплакивать отца и корить себя за свою дерзость и самонадеянность, из-за которых он теперь не в состоянии защитить семью и королевство»).
Вспоминает случаи из жизни («Однажды Жора Крыжовников пришёл с мастер-классом к студентам моего факультета МШК и возмутился: я, мол, тут курить бросить никак не могу, а люди, понимаешь ли, меняют свою жизнь на экране за два часа. Его можно понять!»).
Доказывает сказанное при помощи убедительных примеров («Если вдруг мы узнаем, что пять лет спустя Ричард Гир и Джулия Робертс испытывают какие-то проблемы в браке, – миф «Красотки» моментально окажется обесценен вместе с яркими метаморфозами героев. Всё было напрасно. Они – такие же люди, как мы, а не «больше, чем жизнь». Они наступают на те же грабли»).
Обращается при случае за помощью к великой литературе («Разница в отношении комедии и драмы к одним и тем же явлениям выражена в историях скажем, чеховского Червякова («Смерть чиновника»), который «лёг на диван и… помер» (акцент на смерти, внезапной до комичного), и толстовского Ивана Ильича («Смерть Ивана Ильича»), который умирает долго, в судорогах мучительной экзистенциальной рефлексии, сомневаясь в смысле всей своей жизни, а последние три дня так и вовсе кричит в голос»).
И находит в работе других сценаристов такие бриллианты, что с максимальным блеском подтверждают общую мысль: не останавливайтесь, пока со всей силы не выжмете из сцены всё возможное!
Помните пример из «Крамер против Крамера»? Смысл сцены: отец неприспособлен к родительской роли. Его попытка приготовить сыну завтрак обернётся фиаско. Что может случиться? Он разобьёт посуду, он сожжёт гренки, гренки будут невкусные. Первые попавшиеся варианты ответа. Это – формы, которые может принять этот смысл. Но автор сценария не останавливается на этом. Он пробует другие возможности, пока не находит уникальную форму: отец взбалтывает яйца в кружке вместо миски, и когда приходит время макнуть туда хлеб, кусок не влезает. Тогда отец складывает хлеб пополам. Хлеб не пропитывается яйцом, гренка распадается на куски, и всё идёт не так.
А когда студенты Московской школы кино спрашивают, «почему мы не изучаем сценаристику авторского кино», отвечает, «что любой кинематограф, в котором автор занимается самовыражением (от Спилберга до Джармуша), является отражением мировоззрения этого автора, его уникального личного опыта и взгляда на жизненные и мифические явления».
Точно ли вам есть что сказать? Верите ли вы в свои убеждения до глубины души? Уверены ли, что не позаимствовали свои взгляды у других, причём не позаботившись распаковать обёртку? У Тарантино есть чему поучиться, но не надо учиться писать как Тарантино. Учитесь писать как вы. Развивайтесь и прислушивайтесь к себе, и никогда не относитесь с презрением к другим творческим направлениям, потому что и у них всегда есть чему поучиться. А в этой книге мы ограничимся обсуждением форм, в которые вы можете облечь свое мировоззрение.


